Обзор художественной жизни города от Ольги Хорошиловой

И жить торопимся, и чувствовать спешим

Октябрь 2004

Для людей неспортивных, страдающих отдышкой, октябрь был не самым удачным месяцем. Чтобы все увидеть, нужно было запастись терпением, свободным временем, а главное силами, так как за небольшой временной отрывок необходимо было преодолевать порядочные расстояния. Ну, как здесь не вспомнить Вяземского. Экспозиции либо длились два-три дня, либо одновременно открывалась сразу дюжина выставок — попробуй успей. Словом, октябрь был сезоном спринтеров.
В прошедшем месяце количество фотовыставок превысило все возможные пределы. Фотографиями были увешены стены кафе, ресторанов, галерей, музеев. Все потому, что 9 октября стартовал седьмой «Осенний ФотоМарафон».
Несмотря на то, что официальное открытие состоялось 9 октября, петербургский фестиваль фотографии в этом году начался как-то незаметно, сам собой и не в октябре, а в десятых числах сентября. На сей раз генеральной линией марафона стали «Параллели». Название очень хитрое, так как после Лобачевского в этой простенькой античной геометрии стало все сложнее, относительнее, одним словом. Параллелей, вроде бы, две, но получается в итоге, что подметили и сами устроители, «нечто »третье«. И потому за хвост кураторов не поймаешь и в непоследовательности и «разбросанности» не обвинишь. Фестиваль получился разноОбразным, пестрым, хоть и черно-белым по преимуществу, и параллельным, но лишь по Лобачевскому. Фотографии оккупировали и музеи, и галереи, и кофейни, и клубы. И, как то обычно бывает, самые большие проекты (к примеру, выставка Али Есипович или Роджера Баллена) не были самыми лучшими. Впрочем, о лучшем вообще говорить трудно, потому скажем об интересном.
Историю не даром называют богиней. Она может не только беззаботно играть с человеческими судьбами, интриговать, мистифицировать. Она способна придавать значимость и преображать. Скупой факт превращается в многословный документ, детали и мелочи — в бережно хранимые и почти одушевленные реликты. Подобную трансформацию претерпели фотографии А. Рыльского, Ф. Орлова, В. Сокорнова, С. Райниша, И. Гелемеза представленные на выставке «Крымский альбом» в Государственном музее городской скульптуры. В конце 19 — начале 20 века они считались средней руки фотографами, ремесленниками, которые делали неплохие эталонные снимки видов Крыма в основном для туристов. Теперь же это не банальные фотографии, это кусочки истории, этот тот имперский Крым, который мы потеряли. Рассматривая некоторые из снимков, трудно узнать места. Все так изменилось с тех времен. Раньше Крым был «Русской Ривьерой», а теперь — «мисце для витпочування«, там, где когда-то стояли покосившиеся татарские лачужки и амбары, теперь красуются нелепые »будынки« новых маниловых-нечитайл. Что же осталось? Акварельные скалы, небо и эти фотографии, сохранившие наивное обаяние имперского Крыма.
Эту тему продолжили две небольшие «параллельные» выставки «Лето в Крыму. 1911 год» и «Крым. 2004« в творческом центре »Митьки-Вхутемас«.
В день официального открытия фотомарафона в Музее Нонконформистского искусства был представлен проект «Параллели». Именитые и начинающие художники обыгрывали это название, кто как мог и работали, понятное дело, в паре.
Открывал выставку «параллельный» проект Андрея Чежина и Александра Величко под названием «Параллельные часы». Фотографы, находясь в разных странах и на разных географических параллелях, каждый час делали по одному снимку того, то видели. Разумеется, учитывалась разница во времени. К примеру, гулял Андрей Чежин по Римини, снимал улицы, людей, а Александр Величко в то же время фотографировал питерские трущобы и так далее. В этом проекте важна идея и игра со временем, художественные качества снимков не столь важны.
Проводить параллель означает сопоставлять, разделяя. Сравнивали все со всем. Серж Головач в паре с Андреем Чежиным находили десять отличий между поколением советских людей 1960-х — 1970-х и теми, кто выбрал «Пепси». Чежин на пару с Варсопко проводили параллели между фото образами и текстом. Несколько проектов было посвящено весьма «относительной» нынче параллели «мужское-женское«. К примеру, Андрей Жуков представил две инсталляции, обклеенные фотографиями и имитирующими тела женщины и мужчины. Елена Коновалова в представленной серии работ вообще пошла от противного, превратив две параллельные линии в перпендикулярные. Кадры с изображениями »бытовых горизонталей« (от человеческих морщин до мчащихся поездов) она поместила по вертикали.
Эти проекты в целом соответствовали заявленной в названии фестиваля теме. «Чего-то третьего» было тоже немало.
В рамках «Осеннего фотомарафона» в музее Сновидений Зигмунда Фрейда проходила выставка «Соматип» Виктора Хмеля и Елены Суховеевой. «Соматип« показывали уже и на двух московских биеннале в Старом Манеже, в Новом Манеже, также в галерее »А3«, в »Рефлексе« в рамках »Интимного искусства«, в ЦДХ. Но полностью этот проект представлен впервые. Он состоит из пяти серий работ на темы »Любовь«, »Секс«, »Агрессия«, »Я« и »Свобода«. По заверениям фотографов последняя тема — заключительная в проекте. Идей у художников — пруд пруди. Не позавидовать невозможно.
Галерея «Д-137» тоже внесла свою «кэмповую» лепту в марафон, открыв 5 октября выставку Мамышева-Монро. Он в российском актуальном искусстве как Моя Радость в фильме Альмадовара «Все о моей матери«. Этот светский персонаж-травести может сделать вам весело и красиво, и совсем необидно пошутить. Карамельное такое искусство. Приходить на выставку нужно было непременно в день ее открытия, так как Влад Монро любитель очаровательных »one man show«, которое он и представил. Мамышев явил себя публике в образе то ли осовремененного Чаплина, то ли матрешечного Гитлера, что, впрочем, одно и тоже. И этим, разумеется, вызвал восхищенный шепот окружающих. В галерее был выставлен его фотопроект »Достоевский в Баден-Бадене«, созданный специально для »Фотобиеннале-2004«. В роли Федора Михайловича выступил, понятно дело, сам Мамышев, а место действия было историческое - город Баден-Баден. Фото стори банальна до нельзя — Достоевский идет в казино и проматывает там все деньги. День писателя заканчивается на ступенях игрального заведения в состоянии сильного алкогольного опьянения. В общем, получилась милая, добрая шутка — не более. В »Д-137« также крутили передачи »Пиратского-ТВ«, в которых Мамышев выступал в более привычной ему роли грудастой, напомаженной клавы, страждущей сильных мужских объятий.
«Нечто третье» — это и экспозиция работ Роджера Баллена, представленная в Строгановском дворце. Процесс трансформации Баллена-фотожурналиста в Баллена-художника было бы чрезвычайно трудно представить, если бы сам маэстро не прочитал лекцию. То, как развешены фотографии, этому ни в коей степени не способствуют. Если во время работы в агентстве «Магнум» Баллен пытался дать ответы на вопросы, то к середине 1980-х, почувствовав в себе художника, он начал задавать вопросы, а также учиться ставить их таким образом, чтобы лишить зрителя возможность на них ответить. Одним словом, Баллен впал в риторику. И эта риторика сыграла с ним злую шутку. В то время как он один за одним выстраивает бессмысленные вопросы и пытается быть максимально абстрактным, публика, полюбив его «Близнецов«, ожидает от него историй про уродов и людей. А они и не про уродов вовсе, они про проволоки и мух на стенах.
Среди других интересных выставок в рамках седьмого «Осеннего ФотоМарафона» были «Большой Диксанс. Взгляд четырех» (фотографии А. Чежина, А. Китаева, Д. Конрадта и Ж. — Ж. Кислинга), «РАФ», выставка-презентация фотоальбома из серии изданий галереи «ФотоImage», «Другой угол» Людмилы Чежиной, а также фестиваль «Current-Foto» в галерее «ГЭЗ-21».
Несмотря на доминирование фотографических выставок, в октябре в городе открылись несколько интересных экспозиций, с фотографией никак не связанных.
13 октября в Михайловском замке открылась ретроспективная выставка Шейлы Айшем. Айшем - человек-космополит. Родилась в США, образование получила в не только на родине, но и в Швейцарии и Германии. Вслед за открытием старушки Европы, начались захватывающие путешествия по Индии, Китаю, Таити, России. Внутренний мир формировался, так сказать, в дороге. Айшем и как человек и как художник крайне восприимчива. В ее творчестве могут мирно сосуществовать реализм, нервная абстракция в духе Кандинского, народное искусство, китайская каллиграфия. Она пишет так, как чувствует, как любит. И человек она, кажется, крайне любвеобильный.
До 31 октября в Новой академии изящных искусств проходила выставка Ольги Флоренской «Академический отпуск». Что такое академический отпуск для студентов, скажем, Академии художеств? Это, прежде всего отпуск. В академку уходят и по состоянию здоровья, и по причине изменений в личной жизни, а чаще, чтобы не замарачиваться по поводу учебы — примут ведь обратно. Серия графических листов Ольги Флоренской не об учебе. Творчеству она, действительно, отдает «каждую минуту», но творит, отдыхая. Италия к этому только располагает. Ведь и Брюллов в Риме вел светскую жизнь, и Кипренский любил отнюдь не только живопись, и Гоголь, как взъерошенный воробей, с удовольствием грелся на итальянском солнце. По улицам и площадям, изображенным художницей, плетется тихая отпускная жизнь. Все мирно и неторопливо. Ни экзаменов, ни авралов, ни дождя со снегом.
Из любопытных нефотографических выставок, открывшихся в октябре, отметим также ретроспективу Волдемарса Матвейса (ГРМ, Корпус Бенуа), амбициозный проект Анатолия Белкина «Золото болот» (Эрмитаж, Главный штаб), выставку объектов и видео венгерского художника Сабольча КишПала (галерея «КвадраТ»), а также показ в Музее Сновидений Зигмунда Фрейда видео работы Людвига «Лица» и фильма «Левша», совместного проекта музея Фрейда и музея Юрской Технологии (Лос-Анджелес).

Ольга Хорошилова