Русский Альбом: Новости художественной жизни.


	ART-NEWS новости художественной жизни

2007 2008 2009

Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь

2.4.2007 - 30.4.2007

ГЦСИ (Москва) – программа "Творческие мастерские"...

Медиа-арт – жанр, появившийся вместе с современными технологиями коммуникации – своего рода творческая лаборатория на переднем крае искусства и техники, где рождаются новые формы и способы художественной выразительности. В то же время это один из самых демократичных жанров современного искусства: в наши дни съёмка и компьютерная обработка видео, интернет и другие достижения технического прогресса доступны многим.
Новейшие телекоммуникационные пространства и привычные приборы (такие, как телевизор или пейджер) используются медиа-художниками в необычном ключе – на них возлагается основная роль при создании художественного произведения или акции.
Первые "медиа-арт лаборатории" возникли в Москве в середине 1990-х; вскоре появились и первые российские медиа-художники. Медиа-артисты выполняют важную социальную функцию, "очеловечивая и одушевляя" через свое творчество технологические новшества, адаптируя их в культуру через искусство. Электронное искусство, возникнув позднее всех иных "благородных" искусств, отличается от них, в числе прочего, одной любопытной особенностью: оно не создает собственного инструментария. Его, однако, как бы и не волнует отсутствие такового. Оно пользуется чужим. Самостоятельное квазиреальное пространство, создающее улучшенную "копию" мира (более быстрого, более информативного, более безопасного), – трехмерное, с новым пониманием и способом освоения времени и пространства, иным принципом движения, скорости, действия, иным способом построения межчеловеческих отношений, – быстро стало центром внимания и объектом исследования художников. Эти авторы пытаются изменить направление взгляда компьютерного пользователя на экран, программы, художественно осмысливают новые медиа и пытаются дать толчок к формированию такого видения у рядового зрителя.
В рамках проекта предполагается выступление теоретиков и практиков медиаискусства в России – как признанных "гуру", так и более молодых авторов – которые познакомят публику с основной проблематикой и достижениями в этом виде искусства.
2 апреля, понедельник, 19.00
Ольга Лялина. ОБ ОБЪЕМНЫХ ПОНЯТИЯХ И ПЛОСКИХ КОМПЬЮТЕРАХ Встреча с художником
Далее:
9 апреля. Дмитрий Голынко-Вольфсон. РУССКОЕ СЕТЕВОЕ ИСКУССТВО: ДЕМОКРАТИЯ, АНАРХИЗМ И МИСТИКА. Лекция 16 апреля. Андрей Великанов. ХУДОЖНИК И СИМУЛЯЦИЯ. Встреча с художником 23 апреля. Аристарх Чернышев, Алексей Шульгин. LOSER-FRIENDLY INTERFACE. Встреча с художниками 30 апреля. Группа "Гуглус", Сергей Коцун. ИЗ ОПЫТОВ СОВРЕМЕННЫХ МЕДИАХУДОЖНИКОВ. Встреча с художниками
Вход свободный
Государственный Центр современного искусства Зоологическая улица, дом 13, строение 2 Метро: "Краснопресненская", "Баррикадная" »»
3.4.2007 - 30.4.2007

выставочный зал редакции журнала "НоМИ" (СПб) – выставка Дмитрия Сироткина "Камера хранения (Camera sequestrum) "...

В "НоМИ" – премьера проекта петербургского фотографа Дмитрия Сироткина. По словам автора, это попытка создания "нового натюрморта", навеянного Караваджо и поздним барокко. Этот натюрморт насыщен, как и в XVII веке, всевозможными предметами-знаками, аллегорическими намеками, таинственными символами. Но способ исполнения его современен – фотография в технике vario, позволяющей изображению меняться в зависимости от ракурса наблюдения. Пятнадцать фотоинсталляций Сироткина – вариации на тему искусства, живописи и скульптуры, жизни и смерти, мореплавания, флоры и фауны, науки и кулинарии. И – никакого фотошопа.
Натюрморт (стилл-лайф, штильлебен) изначально был способом иносказания. Все предметы в нем, сохраняя свойства вещи с ее историей, эстетическими и прикладными качествами, вместе составляли целый рассказ или даже поэму. Знающий современник Виллема Кальфа, Питера Класса или Яна ван Хейсума мог "прочитать" скрытое в композиции из даров природы, предметов обихода или профессиональных инструментов послание, наполненное религиозным или философским смыслом. Не случайно первые, еще "протонатюрморты" средневековья дополняли повествовательные сцены из Ветхого или Нового заветов.
Впоследствии символика натюрморта забывалась, а сам он превратился в обычный живописный жанр, средство для выполнения чисто художественных задач. Фотографический натюрморт и вовсе превратился в простое бытовое повествование с легким лирическим уклоном, где, казалось, навсегда утрачены былые парадность и пышность.
Сейчас живописный натюрморт в упадке, а в фотографии он все больше сводится к работе предмета в рекламе (последняя постаралась использовать, пожалуй, уже все направления старого жанра). При изобилии рекламной продукции и огромном спектре подходов к постановочной съемке роль натюрморта как духовного носителя постепенно изживает себя. Но, согласитесь: по-прежнему внимание зрителя привлекают старые мастера, и настоящее время не отменяет постхудожественного изложения, амбивалентной философии света и тени и философии искусства, все еще балансирующего между реальным и нереальным миром.
Новый "постнатюрморт" – это искусственный продукт, живущий посредством прошедшего. Задача художника – выявить в нем историю или подчеркнуть актуальность сказанного.
Свой вариант "постнатюрморта" предлагает и Дмитрий Сироткин. Сюжеты "Камеры хранения", долго, несколько лет вынашиваемого натюрмортного проекта Дмитрия, читаются в двумерных изображениях, достигнутых средствами новых технологий (vario-фотографии). Либо, если рассматривать их вне vario-эффекта, они отражают двойственность значений, поскольку каждое повествование здесь имеет свой смысл. Новое прочтение натюрморта зависит от угла зрения смотрящего, когда зритель оказывается в плену символа. Тем самым достигнут результат: понятия знака и красоты предмета, будь то жевательная резинка или стрекоза – все во власти художника. Центром экспозиции является инсталляция-пирамида из светящихся лайтбоксов. А "камеры хранения" – это наш мозг, черепная коробка. Содержимое камер – предметы из увиденных натюрмортов.
Дмитрий Сироткин родился в Ленинграде в 1969 году. Живет и работает в Санкт-Петербурге. Учился в художественной школе и фотостудиях города. Занимается дизайном, фотографией, книгой художника. Член Союза художников России с 2000 года. Участник и организатор различных выставок в России и за рубежом.
Произведения Дмитрия Сироткина хранятся в собраниях Музея Клингшпора, Музея искусства книги и шрифта, Оффенбах на Майне, Германия; Саксонской государственной библиотеки, Дрезден, Германия; Московском Доме фотографии и в частных коллекциях. »»
3.4.2007 - 29.4.2007

Галерея "Зураб" – Франсуаза Югье. "Забывая о моде". (В рамках Московского Международного фестиваля "Мода и стиль в фотографии – 2007")...

"Модели не видно!" Сколько раз мы слышали это восклицание полное упрека из уст арт-директор газеты или журнала, одного из известных айатол "визуального искусства", склонившегося над фотографией Франсуазы Югье и красным росчерком отсылающего ее в небытие. И это правда: на фотографиях Франсуазы Югье не видно модели в полном смысле слова, но это и есть самая замечательная новость.
В общем, трудно сказать, фотографировала ли Франсуаза Югье целое пальто, все платье, или брюки целиком. Рассеянный взгляд видит все другое. Но и на модель тоже Франсуаза Югье не ориентируется, и картины мира, над которыми она работает уже больше 15 лет, шокирующие и не современные.
Не случайно первые фотографии моды Франсуазы Югье, которые были замечены и замечательны, появились в начале 80-х годов в ежедневной газете Либерасион. Газета Либерасион в лице тогдашнего начальника ее фото отдела Кристиана Кожоля, искавшая в то время как бы по-новому рассказать о показах претапорте и от-кутюр в ответ на слоган "мода на моду", обратилась к нескольким фотографам, непрофессионалам в этой области, чтобы осветить эту революцию. Франсуаза Югье по-своему кинулась в эту авантюру. Из мира репортажа, где она работала, она перенесла свою аппаратуру на планету моды, которая в ее глазах была не менее экзотична чем джунгли Мали или вечная сибирская мерзлота, а также и не менее опасная, учитывая что на ней свирепствуют тщеславие, жестокость и глупость человеческая. Для того, чтобы понять стиль Франсуазы Югье (стиль – это сама женщина), надо видеть как она работает в пандемониуме любого дефиле. Никогда нельзя понять, где она. Во всяком случае, не в темной массе аккредитованных фотографов, составляющих шуршащую стенку из немного угрожающих телеобъективов, обычно толпящихся на конце подиума; о них задумываешься, почему их так много, почему они такие шумные и мужского пола и почему они все хотят снять фотку под одним и тем же углом. Франсуаза Югье не там, потому что она изначально женщина не на своем месте. Она всегда в другом месте, то есть всегда не там, где ее ожидаешь увидеть. Всегда в черном, со странной улыбкой смеющегося Будды в уголках глаз, занятой делами, на первый взгляд не имеющими никакого отношения к ее профессии: шалит с друзьями, разговаривает с огромным антильским малым из охраны, пьет чай за кулисами. Нельзя даже быть уверенным, что эта девушка фотограф подумала захватить с собой свой фотоаппарат. Нужно быть очень глазастым, чтобы обнаружить, что то, что спрятано у нее на боку или висит на груди, это объектив и чехол. А можно было бы подумать, что это какое-то украшение. Но навострите глаза, сейчас начнется дефиле. И тут Франсуаза Югье проявляет чудеса вездесущия, не имеющих равных. Нам казалось, что вот она там справа, а она сидит слева. Мы уверены, что только что видели ее у подножья подиума, а она что-то вынюхивает за сценой. Она как невеста Марсюпилами. Но очень важно понять, что ее передвижения ничего не имеют общего с ажитацией и беспорядком. В фотографиях Франсуазы Югье движение молчаливо и чисто внешне. Если ее снимки часто производят впечатление набегающей бретонской волны, это благодаря ее искусству показывать динамику в стойке; это как если бы паническое движение частиц было вдруг остановлено на ходу в какое-то мгновение бега. И здесь следует сказать об изобретении Франсуазы, о "почерке Югье": ее пошатнувшееся кадрирование, кривое и перевернутое, которому так часто подражают неумелые подражатели. Наклонное кадрирование Франсуазы Югье не каприз фотографа, желающего отличиться, типа "кривая фотка выглядит более художественно". Наклон кадра у Франсуазы Югье, ее любовь к ракурсу снизу вверх, это, напротив, требование сюжета. На подиуме мода, которую она фотографировала в сиюминутной спешке дефиле, физически смотрится снизу вверх. Но такой способ кадрирования еще соответствует кодексу того, что и как показывать. Так сконструирована эротика западной одежды. Чем эффектнее одежда, как по выкройке, так и по украшениям, тем больше взгляд стремится к тому, что не участвует в этом эффекте: прическа, лицо, глаза, рот, затылок, руки, ноги, ко всему тому, что, как горячее дыхание, поднимается от обряженного тела к открытым его завершениям. Наклоняя кадр снизу вверх, Франсуаза Югье схватила эту геометрию пространства моды. И использует этот прием только в данной обстановке. Когда она снимает других женщин из других цивилизаций – шаманку инуитку, даму буркинабэ – ей даже в голову не приходит действовать подобным образом. Эти женщины часто сняты во весь рост, в фас, и смотрят прямо в объектив. Это очень важная установка – способ видеть -, это вопрос морали. Африканская женщина достойна занимать весь кадр, а модель модного показа заслуживает только фрагмент кадра.
Ибо Франсуаза Югье обрезает тела, показывающие моду, таким образом, что они почти всегда оказываются без головы. У этого обезглавливания несколько причин. Самым простым объяснением является то, что при издании книги, посвященной "моде на показ мод", необходимо обговаривать права на изображение ведущих моделей, а они требуют за обнародование своих лиц золотые горы. Но дело не только в правах, дело еще и в принципиальной позиции. Иначе как объяснить, что сразу в голову приходит замечание Кокто о том, что любовь к многоярусным прическам на париках аристократов накануне французской революции выглядит как самоубийственное предчувствие и напоминает провокацию к гильотине? Вероятно потому что Франсуаза Югье никогда не забывает показать себя глубоко политизированной женщиной. И ее желание отрубить головы моде может восприниматься как эхо старого феминистского бунта, а может быть, если углубиться во времени, как очень личная манера игры в куклы: " Хряк, и нет у Барби головы! Она так еще красивее..." Восковые куклы, куклы для дураков. Эти обезглавленные организмы остаются, тем не менее, вполне живыми. Или точнее: Франсуаза Югье придумывает этим телам новую сумасшедшую жизнь, а именно жизнь "потерявшую голову". Это тела, которые ни о чем не задумываются, тела, освобожденные от организма, тела, "ступающие мимо своих туфель", с ног на голову. В музее Сан Марко во Флоренции есть фреска фра Анжелико, которая говорит почти о том же. Между Девой Марией и св. Домиником стоит Христос с повязкой на глазах, терпящий над собой издевательства. Вокруг лица бесконечно смирившегося Иисуса ходят четыре руки, как нахальная буря, готовая попрать его божественное достоинство. Еще немного и Христос может получить по роже или дать себя дернуть за бороду. Взрывая тела, Франсуаза Югье на манер фра Анжелико подвергает Святую Моду этому же испытанию издевательством. Это не мешает фреске "Cristo deriso" фра Анжелико быть шедевром, а разорванным фотографиям Франсуаза Югье быть удивительно красивыми. А происходит вот что: мы улыбаемся их юмору и, освободившись, думаем о другом. Убегающая ткань могла бы быть платьем одалиски, убегающей ночью из оттоманского гарема; спина, исчезающая в нечетких очертаниях, как спина куртизанки, прячущейся за ширмой борделя начала века. Потеки кармина, переплетения охры и селадона, следы розового – сила воображения умножена на цвет.
Самой увлекательной авантюрой этой книги является момент перехода фотографа к цвету. Франсуаза Югье стала знаменитой в очень закрытом мире фотографии моды тем, что она почти исключительно использует черно-белую фотографию. Это могло бы оказаться верхом парадокса, если учесть, что создатели мод – достаточно вспомнить творения Ива Сен Лорана или Кристиана Лакруа – не менее чувствительны к цвету тканей чем к их фактуре. Как представить себе Ван-Гоговские желтые Сен Лорана или глубокие фуксии Лакруа в черно-белом исполнении? Но Франсуаза Югье сумела потрясающе ответить на этот вызов, брошенный ей самой. Просто потому что она, как великий фотограф, обращается с черно-белым как с цветом. Можно было опасаться, как бы при переходе к цвету ее работы не пострадали, не стали беднее. И это не эстетское опасение, учитывая всеобъемлющую диктатуру цвета сегодня, диктатуру, распространяющуюся далеко за пределы фотографии. Франсуаза Югье придумала выход из положения – живописная фотография. И тут напрашивается искусствоведческий словарь. Хочется говорить об объеме, толщине мазка, материале, хроматизме, палитре. В работе Франсуаза Югье потрясающе то, что она таким образом заставляет фотографию столкнуться с "безумием" искусства, безумие, которое заключается не только в свободе подражания действительности, но и в ее создании. Этот альбом – верное документальное свидетельство атмосферы в мире мод – можно также воспринимать как галерею картин, часто завитком красок, мазками вспышки вместо кисточки, способных флиртовать с абстрактной живописью. И в этом смысле Франсуаза Югье не изображает, а возвеличивает. Недаром ее книга называется "Царственные". Правда, можно в ней усмотреть некую издевку в виде ложной скромности и самоиронии. Тот, кому знаком юмор Франсуазы Югье, это поймет. Однако, если смотреть более фундаментально, эта объявленная царственность вовсе не преувеличена, если отложить в сторону избыточность речи, позволяющей, например, назвать царственным камамбер, в химическом словаре слово "sublime" происходит от глагола "sublimer", сублимировать, что значит "переводить из состояния твердого тела в состояние газа". Переходя от черно-белого к цвету путем сложной алхимии, Франсуаза Югье перевела свои изображения из твердого, крепкого состояния в состояние воздушное, летучее, бесконечно мечтательное. "Сюблим" было бы хорошим названием для духов.
Жерар Лефор »»
3.4.2007 - 14.4.2007

Галерея "Борей". Алексей Моор. Живопись...

Алексей МООР родился 7 июля 1975 года в городе Красноярске.
Отец, Иван Иванович МООР, из семьи поволжских немцев, сосланных в Сибирь. В 1981 году семья переехала в Ленинград. Алексей закончил художественную школу и после 8 класса без экзаменов был принят в Художественно-реставрационный лицей. В 1992 году окончил его с «красным» дипломом и получил профессию художника-реставратора.
Работал художником в рекламно-издательской фирме «Интеграф».
В 1996 году поступил в Санкт-Петербургскую художественно-промышленную академию им. Мухиной на отделение монументально-декоративной живописи, где обучался под руководством О.И.Кузнецова, В.Г.Леканова, С.П.Пономаренко, А.В.Шевардина. Параллельно с этим учился на вечернем отделении философского факультета СПбГУ, но на 5 курсе оставил философию, чтобы полностью посвятить себя выполнению дипломного проекта в Академии. 26 апреля 2002 года получил диплом, который был отмечен грантом «Музы Санкт-Петербурга». В настоящий момент работает художником-реставратором. Имеет в арсенале 17 объектов, на которых выполнял роспись в интерьере, мозаичные работы. В свободное время занимается станковой живописью.
»»
9.4.2007 - 11.4.2007
В Москве и состоятся показы фильма "Свобода. Эпиграф" - о событиях во время проведения "Марша несогласных"...
10.4.2007 - 21.4.2007

Галерея "Борей". «Эндорфины» группа «Маленькая полярная станция»...

Участники группы «Маленькая полярная станция»: Ирина Касперская, Анна Абрашина, Ксения Хашковская, Анна Галенко Анна Сливкина, Ксения Смирнова, Евгения Голант, Юлия Безштанко (Юлия Бьен), Татьяна Комолкина. Выставки в рамках проекта «Маленькая Полярная Станция»: 2001 «Без концепции», Выставочный Зал СХ на Охте, С.-Петербург 2006 «Конфета познания», Le Forum, Paris<> Исследование «Эндорфины» группы Маленькая полярная станция. Человек в современном мире не так божественен и таинственен, как в прежние времена. Теперь даже школьник знает, что многие таинства человеческого бытия – лишь физиологические, химические реакции, предсказуемые последствия которых вызывают скуку и оскомину, а механизмы действия оных просто раздражают. Ученые же неистово пытаются повторить божественное действо – создать человека, существо как бы человека, но искусственного, и вроде бы все у них получается, однако… составлено нечто из частей, давно изученных. Приведены все механизмы, химические и прочие реакции в действо, а чуда – нет – человек как изделие не получается – не двигается, не думает, не живет. Где рычажок? Кнопочка, которая запустит монстра нам подобного? Ответа все нет. Ученые думают, человек продолжает безумие – жизнь, художники исследуют. Проблема поставлена. Всестороннее исследование непрерывно. Художников много, проблем хватает, у каждого свой кусочек человека и его «организаций»… А перед нами кирпичик фундаментального художественного интереса – «Эндорфины» в разработке «Маленькой полярной станции».
По мнению художников этого объединения, эндорфины – это гормоны радости, удовольствия, а также медиаторы, отвечающие за взаимодействие, взаимосвязь всего и вся. Договорившись между собой, что именно в этом скрытая метафизика и просто физика «счастья для всех» и «всего человечества», данный коллектив попробовал разобраться, в чем этот медиатор проявляется для каждого отдельно и в целом в родном коллективе. Определили для исследования предметные зоны – первое – сахар, второе – солнце, третье – солнце и сахар-фрукты-доброжелательность-восточный базар как единение людское и совмещение всего перечисленного, четвертое – все перечисленное выше вместе взятое и минус все грешное равно рай и пятое - нечто до всех соединений, организаций; нечто из элементов, хаос как прародитель порядка и предназначений, а потому радость и удовольствие до ощущений и прогнозов, и нечто, являющееся элементарной частицей – связующим еще не оформившееся…Хаотическое вне направлений и схем, структур и назначений, информационное пространство…
Правомерность исследование может быть оспорена, но результаты не безынтересны. Итак, во-первых, сахар. Что это за вещество и почему так важен этот продукт? Исследования И. Касперской вылилось в создание серии работ «Уровень сахара», в них, как в иллюстративном материале отмечены все возможные характеристики этого возможного заместителя эндорфинов. Сыпуч, бел, кристаллизован, блестящ, обладает магией вкуса и соблазнения – манящ, притягивает детские и взрослые души, разрушителен в большом количестве, как все удовольствия. Он доступен в употреблении, его можно собирать, им можно обладать, он вызывает некоторые химические реакции, не всегда положительные, уровень сахара рядом и вокруг, с человеком – положительная характеристика, высокий уровень сахара в крови человека – отрицательная его характеристика. К эндорфинам вряд ли приближен. А жаль, хотя, может контролировать эмоции, настроение и мотивацию наших поступков. Исследование второе. Солнце – лето – море – фрукты - сочные, теплые, сладкие. Ассоциативный ряд выстроен, Гормон удовольствия и радости точно должен быть в данном контексте, выделен и пристально рассмотрен… Что и проделывает в своем проекте Е. Голант. В ее работах солнце – лето – море – фрукты – рынок – южный базар – россыпь фруктов – фрукты сочные, сладкие - радость северного жителя, обливающегося соками из откушенных персиков, груш, слив, нектарин - радость южного продавца с южного базара – покричать зазывать, помахать ручищами – увидеть радость на лице северного жителя, получить удовольствие от выгодной продажи плодов своей южной земли, удовольствие от правильного использования этих плодов – радость и удовольствие разливаются.
Вне специфических нюансов – почти рай на земле. Но это уже другой проект, и еще одно исследование плавно вытекает из предыдущего, с использованием некоторых формул, выведенных Евгенией Голант. Да, солнце, да море, да, фрукты, да, сахар, да, тепло… Но томное и нежное пребывание в едином пространстве, пространстве сада, острова, закрытом, отчужденном, тайном, неведомом, манящим – ибо, как узнать – что там? Только лишь – смоделировать возможное пространственное нечто – сад, не сад, но нечто культивируемое, ухоженное и любимое. Пребывание там – радость и удовольствие – забвение – рай. Проекты Абрашиной и Хашковской, А. Сливкиной, А. Галенко, К. Смирновой, Т. Комолкиной, Ю. Бьен в совмещении – возможная модель недоказуемого и аксиоматического пребывания человека-бис в стране забвения, на берегах Леты, у Кастальского ручья. Мы видим рецепты, слышим райскую музыку – для Маленькой полярной станции это оказался джаз, видим метафизические растения, цветы. Удовольствие от присутствия, ничто не тревожит – слава забвению. Существование вне существа, до всего и вся, до начала начал, вне начал и концов, в тесном дружеском круге на Маленькой полярной станции. Но участвует ли гормон радости в создании атмосферы всеобщего притяжения, принятия, притягательности и привлекательности, когда радость встречи потихоньку трансформируется в удовольствие от приятного протекания дружеского вечера с возлияниями или без, с разговорами, уговорами, взаимными признаниями, взаимопониманием в разлитом мареве взаимной привязанности, признательности – удовольствии время провождения, времени собственного и дружеского, так важного теплого вечера, пусть за окнами полярная зима посреди славного города Петербурга – на маленькой полярной станции разлиты эндорфины, витают и исцеляют души, здесь тепло и уютно, пусть мурлыкает друг или подруга, тикают ходики, бренчит гитара или просто коллектив молчит, смакую очередную идею, чужую, свою, другую – важно – общую.
Мария Шейнина, член международной ассоциации искусствоведов (Россия, Петербург) »»
12.4.2007 - 4.5.2007

ММСИ (Петровка) – Аля Есипович. "Мужчины в моей жизни"...

В рамках Московского Международного фестиваля "Мода и стиль в фотографии 2007"
Али Есипович
МУЖЧИНЫ В МОЕЙ ЖИЗНИ
Открытие состоится 11 апреля в 19:00 В Московском Музее современного искусства по адресу: Петровка ул., 25
Куратор выставки: Екатерина Кондранина
Новая серия Али Есипович "Мужчины в моей жизни" продолжает главную линию её искусства: телесное в предельных своих проявлениях, в ситуациях, когда оно как бы преодолевает себя. Аля Есипович в предыдущих своих сериях нашла возможность "нащупать" и визуализировать некий прямой канал выражения телесного в экстремальной ситуации: обнаженные тела тела карликов и очень пожилых женщин ("No Comment"), очень разновозрастных супружеских пар ("Happiness"), женщин среднего возраста, не состоявшихся ни в профессиональной, ни в личной жизни ("Star of the scene") буквально говорят о конфликтности телесного-видимого и телесного-универсального, телесного-данного и телесного-желаемого, мечтаемого, лелеемого. Визуализация этого конфликта – формат, как говорится, не глянцевый, но надо отдать Але Есипович должное: её всегда интересовали больше достоинство и человечность, нежели экстремальность и аномалии как таковые... В новой серии художник включает в дело механизм персонификации, хорошо известный современному искусству показывает себя в ситуациях взаимоотношений с разными мужчинами. Фотографии откровенно постановочны, так что момент автобиографичности и связанные с ним пикантности снимаются. Мужчины меняются, они – разные и по "положению", и по принципу показа: одни, видимо, действительно каким-то образом присутствуют в "её жизни", другие являют собой типажные маски или, по терминологии философа В.Подороги, "тела-стимуляторы" (мачо, body guard, комедийный пожилой ловелас, студент). Ситуации тоже типологичны и потому условны: больница, быт, "любовь" в стадиях "до" и "после". На некую универсальность намекает и выстроенность мизансцен и поведение "героев": когда-то один из критиков написал, что художник дрессирует своих моделей, что ж, поведенческая "послушность в кадре" есть и здесь. Аля Есипович сильна в инсталлировании тел в пространстве, именно благодаря этому инсталлированию пространство обретает точную и узнаваемую эмоциональную наполненность. Я ощущаю его как пространство наказания (во всяком случае – постоянной проверки, предоставления себя для процедур тестирования). Женщина наказана или наказывает себя – за что? За любовь (или неспособность любить и быть любимой), за эгоизм (или предельную обращённость вовне, тотальную доверчивость), за сексуальность (или отказ от неё – затрапезность, уход в быт и т.д.). Нарративный план всегда присутствует у Али Есипович как некий потенциал, возможность. Это не литературный рассказ (хотя и он не отрицается – "пусть говорят!"): из себя, за себя и про себя говорят тела. Их поведение в пространстве. Их способность "отзываться" друг в друге. Наконец, их взаимонеобходимость или отсутствие таковой. Подлинность, выношенность этого "разговора телами" пробивают и общую постановочность, и рассудочность "раздачи ролей". И – цвет. Красный в отпечатках Али Есипович менее всего означает некую символизацию или экспрессионистическое нагнетение страстей. Это – метафора просвечивания, процедуры тестирования, о которых уже говорилось. И одновременно это – допущение возможности некого разряда, пробивающего отчуждение между людьми. Для не гламурного, но и малогедонистичного мира фотографий Али Есипович это – жизненно важное допущение.
Заведующий отделом новейших течений "Русского музея" Александр Боровский »»
12.4.2007 - 4.5.2007

ММСИ (Петровка). Валерий Кацуба. "Физкультура"...

Валерий Кацуба
ФИЗКУЛЬТУРА
Открытие состоится 11 апреля в 19:00 В Московском Музее современного искусства по адресу: Петровка ул., 25 Куратор выставки: Екатерина Кондранина Накануне 2000 года работая в Санкт-Петербургском архиве кинофотодокументов, где хранится более полумиллиона фотографий и негативов начиная с 1860 года, я попросил у сотрудников архива снимки относящиеся к образу жизни горожан на рубеже Х1Х и ХХ веков. Петербург, тогда столица Российской Империи, гордился собой – преуспевающий город, задававший тон в делах и культуре в России и Европе. Сотрудники архива, обаятельные и увлеченные своим делом люди, кроме фотографий балов, пикников и ателье мод предложили посмотреть файлы спортивных обществ города. Те фотографии, которые не пользовались популярностью в Советское время и скорее умышленно были забыты. Увиденное стало открытием во многих смыслах. Прежде всего в том, что я наивно полагал, что фитнес центры, тренажерные залы – принадлежность нашего времени – рубежа ХХ – ХХI веков.
Однако уже в 1880-ых годах в Петербурге широко практиковалась система доктора Владислава Краевского "Наращивания мышц с помощью гирь". Доктор Краевский был убежден, что человек сам создает собственное здоровье и красоту, что достигается упражнениями с тяжестями. И первый в Петербурге "фитнес клуб" (тогда Кружок любителей атлетики) был открыт 10 августа 1885 года. И предположительно в это же время князь Сергей Волконский открыл женские курсы ритмики (музыкальные издания специально для занятий ритмикой выпускали сборники произведений классических композиторов). Петербург тогда был уверен, что современным мог назвать себя не только блестяще образованный и преуспевающий, но и хорошо сложенный горожанин, тот кто "овладеет стройностью фигуры и элегантными движениями". В Петербурге в конце ХIХ века было уже более 100 спортивных обществ.
Разглядывая лица любителей физических упражнений из далекого прошлого, попадешь под необъяснимую вначале силу их очарования. Я пытался понять, в чем она. Девушки и юноши 100 лет назад казались современными. И не в том, какие усы тогда носили мужчины и как подчеркивали талию девушки, а в желании быть достойными героями своего времени. И это получилось у них. Они прошли испытание временем. В желании таком мы одинаковы. Я понимаю их.
В конце XIX – начале ХХ столетий в российской столице выходило множество спортивных журналов, наполненных рекламой тренажеров и спортивной одежды. Брошюры с похожими названиями, как скажем "Культ тела. Красота и Сила", предлагали различные системы утренних гимнастик, специальные упражнения для дам, которые, к примеру, помогают дамской груди обретать более соблазнительные формы. Открывавшиеся новые спортивные заведения обещали, привлекая публику, "скорое развитие мускулатуры тела, согласно нормам красоты и силы". Петербург обратился к спортивному наследию греков и римлян и видел в нем исцеление от стресса и залог успеха в крупном промышленном мегаполисе. "Тело – отражение состояния здоровья" – так считали тогда, и так считает сейчас Владимир Дубинин Председатель Российской федерации бодибилдинга, бодифитнеса и финтеса. И убежден он в том, что "основной показатель в фитнесе – это красивое тело". Так думали и 100 лет назад и чуть шире смотрели на вещи и не только тяжелоатлетам, а всем спортсменам журнал "Сила и Здоровье" предложил в 1912 году участвовать в "Конкурсе Красоты". И не рекомендовал участникам надевать нижнее белье, поскольку "оно закрывает и видоизменяет форму тела". Конкурс проводился по фотографиям. В этом еще одна особенность времени – увлечение фотографией. Только на Невском проспекте – главной улице Петербурга – в начале ХХ века было несколько десятков фотостудий. Самое же популярное ателье было у Карла Буллы. Вот к нему и выстраивались в очередь спортсмены в желании победить. И большинство фотографий спортивных клубов рубежа ХIХ – ХХ веков подписаны именем гениального Карла Буллы. Девушки, однако, в те времена не могли позволить себе участие в подобных конкурсах. Они выглядят на фотографиях крайне скромно, но скромный внешний вид не мешал тогда гимнасткам или велосипедисткам стать героинями популярных любовно-приключенческих рассказов.
Возвращаясь к старым фотографиям и вглядываясь в лица тех, кто был в нашем городе сто лет назад (все с тем же желанием – понять силу их привлекательности), представляется, что горожане тогда воспринимали фотографа, как живописца, рисовавшего их портрет, и открывали перед камерой то сокровенное и прекрасное, что было в их природе и такими хотели запомниться. Они по праву гордились собой и с уверенностью смотрели в наступавший ХХ век, не зная, однако, что принесет он им. Силачи из "Велосипедно-атлетического общества", посетительницы Гимнастического Заведения Анри Круазье запечатленные фотографом в 1913 году... Мне нравится, что я не знаю их (на фотографиях нет имен). Но я знаю, что случилось в мире год спустя. Сила, здоровье, а вместе с ними и красота ушли в изгнание или на поле боя, чтобы, пройдя испытания, вернуться в город вновь много лет спустя.
20-ые годы. Сменилась эпоха. Сменились типажи. Сменились приоритеты. Атлетические, гимнастические клубы стали физкультурно-оздоровительными обществами. Занимающие физкультурой ставят перед собой несколько иные задачи – сила, выносливость, восстановление здоровья нации, изможденной войнами. "Элегантность движений, красота манер" – не в моде. В физкультурных залах иные общества, как скажем "Спартак". "Динамо", иные лица, другие упражнения: бои с мешками на бревне, подтягивание на канате и производственная гимнастика (гимнастика на заводах и в офисах во время работы для повышения производительности труда). Главная задача времени – реабилитация тела (не в смысле красоты, а возвращение его к жизни, основные приоритеты – общее физическое развитие). Переехавшие в центр с рабочих и крестьянских окраин бывшего Петербурга, а ныне Ленинграда, женщины и мужчины постигают искусство упражнений с гантелями – пока еще не сменив свои обычные одежды на спортивную форму. Посещавшая в 20-ые годы среднюю школу Татьяна Каневец (сейчас профессор истории в Петербургском Университете Физической Культуры и Спорта имени Петра Лесгафта) говорит, что новая эпоха объявила некоторые виды спорта (фигурное катание, большой теннис, например) буржуазными пережитками и нецелесообразными в рабоче-крестьянской стране.
В 1931 году в стране вводят обязательную сдачу норм ГТО (Готов к Труду и Обороне). Каждый школьник, каждый студен (за исключением освобожденных по состоянию здоровья) должен был достичь установленных Всесоюзным советом по физической культуре результатов в 15 видах спорта. Занятия физической культурой стали обязательны. Сдавшие успешно нормы ГТО гордились собой и наградами (значки ГТО разной степени). Профессор Каневец считает, что нормы ГТО сослужили хорошую службу стране – создавали полную картину физического состояния нации и помогали отыскать таланты для большого спорта. Поскольку в 30-ые годы одна из главных задач в стране была догнать и перегнать в развитии (в том числе и физическом) капиталистический мир.
Фотографии спортивных обществ (их часто снимает Семен Магазинер) 20-ых годов отмечают агрессивность, жесткость, но все же и мощную энергию новой эпохи, стремившейся защитить себя. Достоинство фотографий физкультурников 20-ых годов не только в том, что соседствуя рядом с фитнес клубами начала века, они отчетливо дают почувствовать насколько драматичными были перемены. В них также есть свое очарование – тяга к жизни, и опять же пока смутное, но все же желание понравиться себе и нам – сто лет спустя.
Конец 30-ых – 40-вой год. Торжество соцреализма в искусстве, архитектуре. Торжество соцреализма в формах. Физкультурники строят пирамиды, их "живые картинки" – танки. Танки, которые "выезжали" затем на Красную площадь в Москве и Дворцовую в Петербурге для участия в парадах физкультурников. Парады физкультурников готовят лучшие в стране театральные режиссеры, как Всеволод Мейерхольд, а музыку к ним пишет Исаак Дунаевский. И, соединившись в творчестве, художники и спортсмены со всей страны создавали грандиозные шоу. И все, кто в них участвовал, до сих пор восторженно вспоминают парады, как Татьяна Каневец вспоминает театрализованный бой с винтовками на всем пространстве Красной площади. "Грандиозно!" – говорит она. Винтовки – неотъемлемые атрибуты парадов конца 30-ых годов, начала 40-ых. В нормы ГТО включают биатлон, стрельбу по мишени, бег в противогазах, бег с препятствиями. Лучшие из лучших физкультурников занимаются в Ленинградском физкультурном театре. На фотографии театра 1940 года шестеро копьеметателей выстроились в одну линию. На счет "раз" они сделали шаг вперед и приготовились метнуть копья. В это мгновение их запечатлел фотограф. Ни один из копьеметателей не нарушил контуров линий. Впечатляющей выглядит и пирамида с ружьями, выстроенная девушками и юношами в белых спортивных костюмах. Несомненно, в ней есть вдохновение, не подвластное течению времени. Опять же мы не знаем, кто были эти спортсмены, отобразившие, как художники, предчувствие будущей войны. Они молоды, хороши собой и ружья в их руках скорее спортивный снаряд, часть композиции, чем орудия боя.
60-ые годы. Уже упал железный занавес, отделявший Советский Союз от остального мира, в страну прилетели фривольные французские песенки и моды. И все вдруг вспомнили о том, что движения и позы могут быть романтичными, а физкультурные клубы творческих обществ или министерств – не плохое место показать себя, элегантно проделывая упражнения с тростью, мячом или обручем, тем более, что и бабетта здесь не помеха. Занимающиеся рядом коллеги посматривают, а с ними ведь потом в поход на лыжах, на байдарках в романтичные места в Карелии, в места, требующие легких, но сильных движений. Чистый воздух, общение с природой сейчас считается лучшим оздоровительным средством. Природа – лекарство для тела и души. В 60-ые годы все мечтали парить, поэтому гимнастические залы были лишь для подготовки к восхождениям на горные вершины и полетам в космос. В моде скорее загородные спортивные базы нежели городские клубы, где проводит свободное время как публика простая, так и молодая элита страны. На фотографиях на одной из баз Подмосковья Эдита Пьеха, первая поп звезда Советского Союза, играет в волейбол с первым космонавтом Юрием Гагариным. Она в обтягивающем спортивном костюме, в солнцезащитных очках, разумеется, бабетта. Он широко улыбается. Такими и запомнились любители спортивных занятий шестидесятых годов – романтичные модники.
В те годы и затем до перестроечных времен не только нормы ГТО позволяли открыть спортивные таланты. По всей стране проводились спортивные соревнование – спартакиады в школах, университетах, заводах, фабриках, в республиках и самая престижная Спартакиада Народов СССР. СССР стремится и успешно быть лучшим в мировом спорте и каждый житель страны играет в хоккей, крутит обруч, отжимается на перекладине во имя здоровья и, чтобы страна могла гордиться своими жителями. В обществе считается зазорным для здоровых людей не заниматься спортом в стране, честь которой на Олимпийских играх отстаивают Владислав Третьяк, Ирина Роднина и Александр Зайцев. Хоккеисты, гимнасты, фигуристы – герои страны наряду с космонавтами. Им хочется подражать, быть на них похожими. Занятия спортом бесплатны и всячески поощряются государством. Вся страна бегает, прыгает, ходит в походы. В моду входят горные лыжи, и вновь появляется атлетическая гимнастика. Почти в подполье под впечатлением фильма "Подвиги Геракла" советские юноши начинают поднимать тяжести, чтобы стать похожим на своего кумира. Культуризм то разрешают, то запрещают как буржуазный вид спорта, но он пробьет себе дорогу. В 80-ые годы страна победившего социализма становится, пожалуй, самой спортивной страной в мире. Спортом занимаются все. Достигнут апогей. Наше время, которое можно назвать временем фитнес центров в любительском спорте возвращает нас в поисках аналогий к началу века. Спорт становится делом личным. Опять в моде "наращивания мышц" с помощью новых технологий, но по сути все тех же гирь. Опять ритмика – аэробика. В наше время, как и сто лет назад, современным может назвать себя не только преуспевающий, но и статный, хорошо сложенный горожанин. Разумеется, выносливость, здоровье, но все же прежде – красота и стройность фигуры. Стены тренажерных залов – зеркала. Вглядываясь в фотографии наших современников становится очевидным, что мы чем-то очень похожи на тех, кто был в начале века. Но мы не так напряжены. В нас живет память о возможностях совместить тренировки с легким флиртом, доставшаяся в наследство из шестидесятых. Напоминаем о необходимости уметь защищаться перед нашими глазами методично наращивают мышцы телохранители. В наших статичных позах у зеркал есть что-то от линий сороковых.
Фитнес доминирует. И, пожалуй, даже диктует правила игры. Но в человеческой природе и пристрастиях есть что-то неизменное, неизменное в том, что радует наш взгляд, воображения. И вдохновенные образы, какой бы давности они не были, время от времени рождаются вновь. Они сохранились в нашей генетической памяти и мы, когда нуждаемся, оживляем их, соединяя тем самым времена и поколения. Не стереть из памяти акробатические пирамиды на Красной площади, пробежки в лесах Карелии, восхождения на горные вершины, как, впрочем, и образы Греко-римской борьбы тысячелетней давности. Они все живут в нас, мы скучаем, когда не видим их долго. И прекрасные образы возвращаются, привнося уверенность и покой, поскольку устанавливается связь времен.
Валерий Кацуба, Санкт-Петербург – Мадрид, 2006 »»
13.4.2007 - 12.5.2007
Фонд культуры "Екатерина" – Паскаль Ростэн, Бруно Мурон. "TRASH"...

Здравый смысл утверждает, что искусство – вещь провокационная, а на самом деле его целью является переосмысление ценностей и изменение точек зрения. Направленная против застоя, творческая мысль непосредственно приводит к переполоху, к нарушению комфорта, в котором наша мысль и наш рассудок так любят пребывать. Вот почему искусство так часто отожествляют – сознательно или по неведению – со скандалом. Оно -"Освистанный Идол", как и про женскую красоту говорят, что она неотделима от глупости.
Нет ничего банальнее, чем утверждать, что фотография только совсем недавно приобрела статус искусства. Осталась, правда, последняя категория фотографов, которые единодушно изгнаны из священного храма искусства как "неверные"; они принадлежат к явлениям "нездоровым", иными словами к этически неприемлемым и юридически осуждаемым, так как у искусства и его рынка еще сохранились консервативные уровни защиты. Речь идет о папарацци. Неужели они последнее табу в искусстве?
П.Ростен и Б.Мурон принадлежат к этому "варварскому племени", пока еще изгнанному из Города. Они фотографы прессы, хранящие полную безвестность, чтобы лучше служить многотиражным изданиям типа Paris Match, самого исторического еженедельника из еженедельников, на который они работали и еще работают от случая к случаю. Они и не думают претендовать на статус художников, хотя их работа помимо их воли выливается в искусство; это явление тем более озадачивает, что сегодня статус часто и определяет "товар". Начало этой работе, затеянной более пятнадцати лет назад, положила статья газеты Le Monde: университетский преподаватель социологии в ней излагал свою исследовательскую работу, посвященную анализу содержимого мусорных ящиков с целью изучить потребление и социальное поведение.
Бруно Мурон и Паскаль Ростен загорелись этой идеей совсем как студенты, хотя она вполне сочеталась с их профессией; и они решили "порыться в помойках" своих привычных клиентов – Знаменитостей. Итак они начали с помоек Брижит Бардо, Жоржа Марше, Ле Пена, Тапи, Ноа, и Депардье, затем поддержанные Даниелем Филипачи, продолжили эту авантюру и свой эксперимент за океаном, в Лос Анжелосе, в мусорных ящиках таких звезд как Марлон Брандо, Никольсон, Мадона, Майкл Джексон и даже Рональд Рейган.
Действовали они приемами папарацци, но эти методы используются также и в социологических исследованиях: речь шла о том, чтобы преследовать, искать, обнаруживать, а затем интриговать и планировать тщательный сбор отходов. Эти отходы, отбросы, "мерзкие предметы", о которых не говорят и от которых избавляются, составляли сырьевую базу их проекта. Привезенные в мастерскую, они подлежали отбору, как по формальным признакам – форма и цвет – так и согласно таксиномии: тщательно разработанная классификация потребляемых продуктов позволяла обнаружить интимную сторону жизни потребляющего. Таким образом собранные, разложенные и сфотографированные, эти отходы превращались из скрываемых предметов в предметы выставляемые.
Культурное окружение искусства допускает, что испанский республиканский солдат может обрести бессмертие через смертельную пулю, что кинозвезда может находиться в одном ряду с газированным напитком, что порнографическое соитие автора в стиле ангельского китча может быть выставлено в большом формате на художественной выставке*), что корова со своим теленком могут быть разрезаны вдоль и пущены плавать в ящик с формалином. Современная мысль и культурная индустрия это принимают и от этого не отказываются: скандал становится искусством, так как искусство вызывает скандал, и это одно из самых похвальных достижений современного искусства.
Зато, когда речь идет о фотографиях несчастного случая с членом британской королевской семьи, по-прежнему присутствует пуританство, и вместо того, чтобы быть показанными на выставке, эти фотографии направляют в суд. Бедный Уиджи был бы сегодня затаскан по судам на тему попирания чести и достоинства; правда, он интересовался в основном отбросами общества и безымянными жертвами и мешал только безвестным...
Не то с ТРЭШ. Это акт нарушения неприкосновенности интимной жизни великих мира сего, звезд нашего общества, пронизанного СМИ, знаменитостей и кумиров, которые этими СМИ манипулируют и ради своего имиджа защищают свое право на неуязвимость и безнаказанность; возможно они когда-нибудь потребуют свою долю и в геноциде человечества!
На самом деле ТРЭШ не более чем собирание маленьких неприятностей звезд, которые занимаются лифтингом своего имиджа, лечением ожогов лица, полученных средствами массовой информации. ТРЭШ – это троякое исследование: археология современных отходов по всему миру, каталог эстетики упаковок потребляемых товаров и социология неврозов. Ничего нет чрезвычайного или скандального в материалах, приводимых в качестве доказательства при проведении научных работ.
Однако неврозы, о которых речь, принадлежат идеализированной части населения, и мы ничего не должны знать о банальности их повседневного поведения и нравов. Ведь разглашение того, что они потребляют народные товары, в то время как их имидж используется для проталкивания предметов роскоши, без сомнения, для них ужаснее, чем рассказ о том, что в детстве они были жертвами инцеста. Вот где проходит граница их личности...
Вот уже пятнадцать лет Паскаль Ростен и Бруно Мурон "роются в помойках" и составляют инвентарь, который оказывается неудобным с моральной, экономической и даже политической точки зрения. Но кто кого не устраивает в этом деле? И кто для кого "неудобный"? Объекты их исследования предпочитают сами управлять своими мерзостями и не хотят, чтобы это делали другие. "Помойка" – мерзость по определению; она еще более непристойная, чем "жидкости организма"; она – сама порнография, так как выдает слабости, недостатки, отклонения в поведении ее хозяина, открывает темные стороны его личности, то, чего стыдятся. Через изображение содержимого помойки разрушается имидж.
А что такое искусство как не демонстрация того, что общественным мнением отвергается, по всеобщему согласию скрывается и "политкорректностью" отрицается? У царей были юродивые, говорившие им правду, у народа – карнавал. Если у искусства и есть какая-то роль, то это роль возмутителя спокойствия, роль неподконтрольного психоаналитика, указывающего на "Болезнь Цивилизации". Что камарилья для одних, грязь для других, а искусство производит чистку всего этого, чистку того, что мы сами от себя скрываем.
В списке поворотных моментов в искусстве вспомним, что художественный скандал часто сопровождался юмором и этим самым придавал аромат так называемой провокации. Так, в один прекрасный день 1913 года в очень пуританской стране произошло небезобидное событие: на известной выставке демонстрировался на пьедестале перевернутый унитаз, подписанный одним из отпрысков Альфонса Аллэ, Ричарда Мутта или Марселя Дюшана. По чистой случайности, перед тем, как власти его убрали, фотограф по имени Альфред Штиглитц успел сделать с него фронтальный снимок, единственное на сегодня свидетельство этого кощунственного поступка, оставившего заметный след на теле искусства почти столетие тому назад. Таким образом, то, что начиналось как шутка, журналистский розыгрыш и фарс, быстро превратилось в тему для размышления и претерпело изобразительную метаморфозу. Эта работа обогнала своих создателей, превратившись в художественное произведение, и против их воли заняла свое место в мире искусства. Сбор, отбор, расстановка и явный видимый состав отходов, готовая форма в которой они находятся и весь визуальный аппарат рекламы, их фиксация на фотографию, размер, черный фон для контраста, фронтальная точка съемки, точная оптика – все это составляет обратную сторону помойки, своего рода "гербарий" ХХI века, современный натюрморт, в общем целую "картину", по-французски " tableau ", что этимологически значит – "доска с надписями" или "цель"...
Становится ясным, что между положением Уорхола, который делает из предмета потребления кумира и поклоняется ему как кинозвезде, и положением Армана или Споерри, которые складывают отходы, чтобы придать объективность революции нового общества, разворачиваются все симптомы исторического периода 60-х годов – эйфории цивилизации, в которой все ценности трансформировались до такой степени, что даже пропало само понятие ценностной шкалы.
Бруно Мурон и Паскаль Ростен не относятся к этому движению мысли. Хотя они из него и вышли, они скорее отпрыски завтрашнего дня, свидетели и участники иной революции, а может быть и иной цивилизации; той цивилизации, актерами и наблюдателями которой мы сегодня являемся, цивилизации брендов, маркетинга, вывесок, превращение в звезду не столько самого продукта, сколько его Спектакль. Их помойки становятся зрелищной стороной спектакля.
Акция ТРЭШ сегодня превратилась в " work in progress ", т.е. в развивающийся проект. Бруно Мурон и Паскаль Ростен его начинали в регистре "звезд"; теперь он параллельно продолжается на безвестных людях, на этих новых "побочных жертвах" глобализации, где бы они ни жили – в западных предместьях, в фавелах или трущобах Куала Лумпура. Здесь мерзость переносится с самих людей на условия их выживания, а отходы иногда нельзя отделить от тех, кто их прячет. Из помойки наших историй ТРЭШ стал помойкой нашей Истории.
*) недавно было замечено, что знаменитый англо-саксонский аукцион предложил одну из таких поз в своем каталоге, но репродукция была опубликована с прикрывающим ее клапаном, чтобы не шокировать читателя, попавшего на эту страницу. Лоик Малл Предисловие к книге ТРЭШ Б.Мурона & П.Ростена (TRASH de B.Mouron & P. Rostain aux Editions du Regard) Взгляд на Землю через ее отходы В Нью-Йорке два французских журналиста произвели сенсацию, выставив содержимое помоек знаменитостей. "Это потресающе!" воскликнул самый знаменитый торговец искусством на вернисаже. "Они -Уорхолы общества потребления в конечной стадии", таков заголовок журнала Пари-Матч от 1 июля 2004 г, в котором публикуется на 12 страницах ретроспектива этой выставки. Но вернемся к началу.
Бруно Мурон и Паскаль Ростен, фотографы Пари-Матч, однажды напали на статью 1988 года газеты Монд, в которой описывался невероятный опыт: профессор социологии университета г.Монпелье предложил своим студентам в течение года собирать содержимое мусорных ящиков 10 французских семей. Для того, чтобы понять цивилизацию, объяснил он, необходимо интересоваться ее отходами; узнавая, что люди пьют, едят, читают, курят, есть ли у них дети, животные, лучше понимаешь жизнь общества.
Эта статья очень позабавила Бруно Мурона и Паскаля Ростена, которые решили проверить этот тезис на французских знаменитостях. Вот так они и превратились в периодических мусорщиков и реализовали свой первый мусорный репортаж, собрав и сфотографировав отходы Брижит Бардо, Жан-Мари Лепена, Жоржа Марше, Бернара Тапи, Жака Дютрона, Яник Ноа, Жерара Депардье... и т.д.
Этот первый сюжет имел такой успех, что их тогдашний патрон, Даньел Филлипачи, поручил им продолжить исследование на американском континенте и, в частности, в Лос Анжелосе, где больше всего сконцентрировано звезд. Свой первый американский урожай они собрали в 1990 году: Рональд Рейган, Мерлон Брандо, Майкл Джексон, Лиз Тейлор, Джек Николсон, Клинт Иствуд, Уоррен Бити и Мадонна.
Этот репортаж потряс мир. Он был опубликован в 27 странах самыми престижными журналами: в Великобритании на обложке Сандей Тайм, в США в Вэнити фер, во Франции, разумеется, в журнале Пари-Матч, в Германии в Бунте, в Италии в Дженте, а еще в Испании, Швейцарии, Португалии, Бельгии, Норвегии, Швеции, Дании, Голландии, Польше, Австралии, Канаде и Израиле. Это задело самые крупные СМИ. Надо сказать, что авторами заинтересовалась хоть и дорогая пресса, но все же достаточно избранная, так как в своем отборе материала художники решили избегать любых сексуальных или медицинских коннотаций, чтобы не появляться на страницах желтой прессы и скандальных газет. Они с таким же успехом повторили этот опыт в 1996 и 2004 году, закончив невероятной выставкой в Нью-Йорке в одной из галерей самого сердца Сохо. Жители Нью-Йорка весь июнь 2004 г стояли в очереди на эту выставку. В вечер открытия в знаменитом нью-йоркском ресторане Бернардене, сотня журналистов разглядывали помойки на стенах заведения.
Фокс Ньюс, СиЭнЭн, Нью-Йорк Таймс, Вашингтон Пост, Пипл Магазин – все американские СМИ здесь побывали. Даже сверх экономный Уолл Стрит Джернл прислал своего журналиста для того, чтобы расспросить этих двух французов, сделавших из отходов американских звезд предмет искусства и исследования. "Это потрясающе!" воскликнул самый знаменитый американский торговец искусством. Выставка "Стар Трэш" в течение недели была главной новостью СМИ, причем весьма серьезная газета Вашингтон пост ей посвятила материал наравне с выходом в свет книги воспоминаний Билла Клинтона. Команда ЭйБиСи Ньюс во время передачи "Доброе утро, Америка", прокомментировав выставку, в шутку представила псевдо помойку своей главной ведущей, Даяны Сойер.
"Какая обида! Почему эта идея не пришла сначала в голову американскому художнику?" пожаловался один посетитель. "Разве Энди Уорхол не американец", возразил ему с ходу Бруно Мурон. "Наш проект является прямым продолжением знаменитой картины Campbell's soup can князя поп-арта. Рисуя на своич картинах коробки с супом, Уорхол ведь изображал символы общества потребления". Изучая отходы, Ростен и Мурон просто находятся на другом конце пищевой цепочки. Они являются продолжателями Уорхола начала XXI века и их произведения – "хэппенинги" общества потребления в конечной стадии. В середине ХХ века археология была научной дисциплиной. Никаких моделей тогда не существовало.
С шестидесятых годов один западно-американский университет начал систематически изучать помойки того времени. Сразу убедились, что все не так просто, как кажется. Например, в мусорных баках было найдено много испорченного мяса и других продуктов. По логике вещей надо было это явление связать с периодом экономического роста и транжирства. Однако действительность оказалась совсем иной: это был, напротив, период экономического кризиса и люди делали чрезмерные запасы, продукты начинали портиться и их приходилось выбрасывать! Как раз в это время археология была признана полноценной наукой. Бруно Мурон и Паскаль Ростен не археологи и не социологи. Зато у Ростена есть брат, работающий археологом в Национальном центре научных исследований, который дал бы что угодно, чтобы найти помойку семьи Инков или Майя.
Бруно и Паскаль готовят почву для исследователей будущего. Только подумайте, какую ценность будет представлять эта работа через одно или два столетия! И как было бы замечательно, если бы мы могли заглянуть в помойку Наполеона, Лафайета, Кеннеди, Мерилин Монро или Людовика XIV! Бруно Мурон и Паскаль Ростен хотели бы сегодня применить эту идею везде в мире и иметь возможность сравнить помойку эскимоса с помойкой китайца, тоголезца или перуанца.
Янн Артус Бертран фотографирует Землю с высоты небес, а они хотят изобразить ее через ее отходы. Для реализации этого проекта через выставки, книги, документальные фильмы, короткие телевизионные программы, Бруно Мурон и Паскаль Ростен сотрудничают с лабораторией Национального центра научных исследований и университета Мэн в лице госпожи Джеллули, руководительницы МАСТЕР II – "Территориальное и социальное управление отходами и загрязнением окружающей среды", и собираются совершить путешествие по 42 странам. Для того, чтобы представить этот проект, рассчитанный на 25 лет, они начинают новую кампанию в мировой прессе.
13.4.2007 - 21.4.2007

Галерея современного искусства Anna Nova представляет выставку Владимира Духовлинова “Происходящее”...

Открытие состоится 13 апреля в 19.00
“Происходящее” – живописный цикл, созданный в 2007 году известным петербургским художником Владимиром Духовлиновым.
О работах Владимира Духовлинова последнего времени искусствовед Глеб Ершов пишет: «Абстрактные работы художника соединяют в себе сразу несколько подходов запечатления формы. Во-первых, это свободный «пластический автоматизм», продиктованный рамками определенного эмоционального мотива или же внутренним состоянием художника, что проявляется в сдержанном начале его экспрессивной каллиграфии. Во-вторых – «мерцательный» характер формы, ее принадлежность сразу двум мирам: иллюзорному, глубинному и поверхностному, натуралистичному. В-третьих – сочетание гомогенной, нерукотворной формы с «коллажным» соединением различных фрагментов наподобие лоскутного одеяла с выявленным швом. Все эти органично присущие его творчеству приемы или даже способы видения свидетельствуют о полилингвистическом типе этой абстракции, легко переключающейся на другие уровни и регистры разговора. Этим его живопись, восходящая к эзотерической возвышенности и строгости ленинградской абстракции 1970-80-х, открыта навстречу ставшей уже каноничной энциклопедии формальных мотивов ХХ века (Клее, Твомбли, Сулаж, Тапиес), вступая с ними в полноправный, иногда полемичный диалог.»
Владимир Духовлинов родился в 1950 году. В 1976 году закончил ЛВХПУ им. В.И. Мухиной. Участник Товарищества Экспериментального Изобразительного Искусства (ТЭИИ) с 1980 года. Главные персональные выставки: галерея "На Обводном" (2002, Санкт-Петербург), галерея "Северная Столица" (2003, Санкт-Петербург), "Детали эфира” (галерея “КвадраТ”, 2006, Санкт-Петербург), Центральный Дом Художника (2006, Москва), “Формула поверхности” (Impronte Contemporary Art, 2007, Милан-Сан-Джиминиано). Основные групповые выставки: "Абстракция в России, XX век" (2002, Государственный Русский Музей), "Авангард на Неве"( 2003, Государственная Третьяковская Галерея), "Арт-Манеж - 2003" (Москва), “Три века Русского Искусства" (2004, Государственный Русский Музей). Владимир Духовлинов награжден медалью "В память 300-летия Санкт-Петербурга" в номинации "За вклад в изобразительное искусство". Работы находятся в собраниях Государственного Русского музея, Самарского художественного музея (Самара), Центрального выставочного зала “Манеж” (Санкт-Петербург), Нортона Доджа (Zimmerly Museum, Нью-Джерси, США), Музея при Сиднейском университете (Австралия) и многочисленных частных собраниях в России и за рубежом. »»
1.5.2007 - 1.7.2007

Москва – спецпроект Йоко Оно "Одиссея таракана" (в рамках 2 Московской биеннале современного искусства) ...

Йоко Оно. Одиссея таракана
кураторы
Иосиф Бакштейн - Филипп Додд
"В ХХ веке эксперименты человечества в области жестокости, – утверждает Йоко Оно, – достигли невиданных высот. Мы породили самый кровавый век в истории человечества. Гуманность пострадала от своих последствий. Нас влекло к женщинам с силуэтами голодающих. Мы разорвали семейные узы, отрезав себя от других членов семьи как сознательно, так и эмоционально, порой – физически. Мы начали жестоко обращаться с собственными детьми, игнорировать их, мы позволили забирать их у себя. Дети, в свою очередь, тоже махнули на нас рукой. В данный момент мы настолько погрузились в психодраму, которую создали, что не видим реальность иначе, чем через разновидности пропаганды. Я решила один день побыть тараканом и посмотреть его глазами на то, что происходит в таком городе как Нью-Йорк. Я сняла там несколько кадров и представила их с точки зрения таракана. Если мы посмотрим на мир глазами другой сильнейшей расы земли, то сможем осознать реальную действительность, созданную нашими мечтами и кошмарами".
организаторы
Studio One и Кэролайн Мур »»
1.5.2007 - 30.6.2007

Москва – выставка Роберта Уилсона "Портреты в технологии VOOM" (в рамках 2 Московской биеннале современного искусства) ...

Законченные произведения Роберта Уилсона очень напоминают фотографии, но при ближайшем рассмотрении видна его тончайшая работа над мельчайшими движениями, технологическая точность, и удивительная ясность видеоформата HD. Проект начался с портрета французского театрального актера и кинорежиссера Патриса Шеро. В нем Шеро представал в полный рост, почти неподвижным, со взглядом, устремленным в камеру. Видео демонстрировалось на большом плоском экране, поставленном вертикально и напоминающем зеркало. Продолжение проекта стало возможным благодаря инициативе некоммерческого спутникового канала LAB/Rainbow Media, который в 2004 году предложил Уилсону создать расширенную серию видеопортретов. Работая над ними, Уилсон, проявивший себя во многих видах искусства смешивает различные образы из области живописи, дизайна, архитектуры, танца, театра, фотографии, телевидения, кино и современной массовой культуры. Во время биеннале будет представлен видеопроект "Портрет принцессы Кэролайн".
Среди бесчисленных наград Уилсона – премия Оби за режиссуру, "Золотой Лев" Венецианской биеннале за скульптуру, премию Дороти и Лилиан Гиш за творческий вклад, награда Premio Europa на фестивале Taormina Arte, две стипендии Гуггенхайма, стипендия Фонда Рокфеллера, номинация на Пулитцеровскую премию в области драматургии, членство в Американской академии искусства и литературы, Национальная дизайнерская премия за творческий вклад, статус Командора ордена искусств и литературы Франции.
Выставка предоставлена Byrd Hoffman Water Mill Foundation & RW Work
Организатор: marka:face:fashion При поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии »»

[an error occurred while processing this directive]