Под общей редакцией Д. Северюхина.
Авторы — Cоставители: В. Долинин,
Б. Иванов, Б. Останин, Д. Северюхин.
— М.: Новое литературное обозрение, 2003. —
624 с., ил.
В своей работе мы постоянно
пользовались консультациями Сергея Дедюлина
(Париж), Эдуарда Шнейдермана и Владимира Эрля,
множество замечаний и предложений которых
учтено при подготовке книги.
ISBN 5—86793—216—8
Книга представляет собой единственную в своем
роде энциклопедию ленинградского
неофициального литературного движения, история
которого охватывает почти сорокалетний
период — от первых послесталинских лет
до распада СССР. В нее вошли биографии
350 ленинградских поэтов, прозаиков,
драматургов, критиков и философов, а также
более ста очерков о самиздатских журналах,
альманахах и сборниках, о неофициальных
литературных кружках и группах,
о нелегально действовавших семинарах
и конференциях. Рядом с именами известных
литераторов — Анна Ахматова, Иосиф Бродский,
Андрей Битов, Глеб Горбовский — соседствуют
авторы, чье творчество в течение десятилетий
было знакомо исключительно читателям самиздата:
Леонид Аронзон, Роальд Мандельштам, Александр
Морев, Виктор Кривулин.
Вступительная статья В. Долинина
и Д. Северюхина «Преодоленье немоты»
представляет собой развернутый исторический
очерк, посвященный ленинградскому самиздату.
В книге имеется раздел «Хроника событий»,
а также обширный библиографический раздел.
Помещена статья Б. Иванова «Литературные
поколения в ленинградской неофициальной
литературе: 1950-е — 1980-е годы».
Публикуются фотопортреты (более 130) авторов
самиздата.
Энциклопедия адресована как специалистам —
литературоведам, филологам, историкам,
социологам, так и широкому кругу лиц,
интересующихся отечественной литературой.
……………………
В университете и других вузах города
оживилась работа литературных объединений
(ЛИТО), иногда служивших, по словам одного
из их участников, «островками
неподконтрольного вольномыслия»
и представлявших собой относительно
свободные поэтические кружки. Наибольшую
известность приобрели ЛИТО Технологического
института им. Ленсовета (по выражению*
Константина Кузьминского — «технологическая
школа»: Дмитрий Бобышев, Анатолий Найман, Евгений
Рейн), Горного института («геологическая школа»:
Леонид Агеев, Андрей Битов, Владимир
Британишский, Яков Виньковецкий, Глеб
Горбовский, Александр Городницкий, Олег Тарутин)
и филологического факультета университета
(«филологическая школа»: Леонид Виноградов,
Михаил Ерёмин, Сергей Кулле, Михаил Красильников,
Лев Лифшиц (Лосев), Владимир Уфлянд и др.).
* «техноложку» я школой не обзывал,
только — филологов и геологов, чтоб как-то
разбить по месту принадлежности (кругу); эти
4 гуся (плюс Бродский) — идут у меня под
маркой «ахматовские сиротки», Ант., 2Б
…………….
Борис Тайгин и его издательство. К ранним 1960-м
относится начало уникальной издательской
деятельности Бориса Тайгина (псевдоним Бориса
Павлинова), который в 1953 вышел из лагеря,
где отбывал срок за «музыкальный
самиздат» — подпольное изготовление
граммофонных записей «буржуазного» репертуара
на использованных рентгеновских снимках
(по выражению тех лет — «на ребрах»).
Вскоре после возвращения в Ленинград Тайгин
стал фанатичным собирателем труднодоступных
классических стихотворных текстов (Николая
Гумилева, Николая Заболоцкого, Ильи
Сельвинского, Марины Цветаевой), а также
произведений непубликуемых молодых авторов.
Тексты любовно и тщательно перепечатывались
на машинке и переплетались в сборники
объемом до нескольких десятков стихотворений,
снабженные маркой его издательства «Бэ-Та»
(«Борис Тайгин"). В 1962—64 были выпущены
книги до той поры не издававшихся Геннадия
Алексеева, Дмитрия Бобышева, Натальи
Горбаневской, Якова Гордина, Михаила Ерёмина,
Евгения Рейна и многих других современных
поэтов. Эти сборники не только
распространялись среди любителей поэзии,
заменяя типографские книги, но в некоторых
случаях сыграли заметную роль в литературной
судьбе их авторов. Так, сборник стихотворений
Николая Рубцова «Волны и скалы», напечатанный
Тайгиным с помощью нелегально добытых
типографских литер, помог поэту поступить
в московский Литературный институт,
а первая книга Иосифа Бродского
«Стихотворения и поэмы» была переправлена
в США и издана там в 1965, когда ее автор
находился в ссылке в Архангельской области.
В сборниках издательства «Бэ-Та»
сохранилась важная часть поэтического наследия
Глеба Горбовского, не проходившая
в официальную печать.
Многие проекты, в том числе два выпуска
поэтического альманаха «Призма» (1961, 1962*), тираж
которых удалось довести до 100 экземпляров,
и «Антологию советской патологии» (1964)
со стихами ленинградских и московских
авторов, Борис Тайгин осуществил вместе**
с поэтом Константином Кузьминским.
Издательская деятельность Тайгина
и Кузьминского положила начало
систематическому сбору и хранению
литературных текстов, написанных не для
официальной печати, и во многом
предопределила тот серьезный подход
к самиздату, который прочно укоренился
в ленинградской неофициальной культурной
среде.
* «призма-62» — не вышедшая
(о чём в Ант.) — мои стихи там были; «призму-61» —
показывал мне тайгин, поскольку познакомились
мы — в 62-м;
** в составлении АСП — участвовали со-редакторами
Гр.Л.Ковалёв и Виктор Соколов
обо всём этом — в Ант., см.
………………..
Константин Кузьминский. Новый стиль поведения.
С 1960-х* двадцатичетырехметровая
комната поэта Константина Кузьминского
на верхнем этаже флигеля** во дворе между
Красной (ныне — Галерной) улицей
и бульваром Профсоюзов (ныне —
Конногвардейским) превратилась в центр
неофициальной культуры, где проводились
литературные чтения, вечера, выставки живописи
и фоторабот, печатался самиздат.
К этому времени Кузьминский получил
известность как поэт и знаток ленинградской
неофициальной культуры, собиратель литературных
текстов и пропагандист свободного искусства.
Можно сказать, что дом Кузьминского, наряду
с мастерской Михаила Шемякина
на Загородном проспекте, стал образцом нового
богемно-артистического стиля, не без влияния
которого в дальнейшем складывался быт многих
квартир, где жили литераторы и художники,
действовали салоны. По словам Юрия Новикова,
«квартира Кузьминского являла собой вавилонскую
башню эстетических пристрастий, творческих
амбиций, где устанавливались новые знакомства,
пересекались информационные потоки
«из первых уст». И, безусловно, посещения
этого дома просвещали, воспитывали вкус,
творческую отвагу. Здесь не оставалось
и следа от той подавленности
и униженности, что испытывали в обычном
окружении инсургенты независимого искусства«11.
* помянутая комната, окнами во двор
(в квартире с женой и матушкой) появилась
лишь после кап.ремонта и размена в 1971-м; с 1940 по 1970 мы с матерью
жили в 20-метровой кишке (9 м длиной
и 2м 10 см шириной), окном на бульвар;
поэты в ней случались, и художники тоже,
но выставок и чтений я там
не устраивал
** и это был не «флигель», а 4-й этаж
жилого дома №15 (по бульвару), некогда
квартира камер-фрейлины её императорского
величества г-жи кульневой (потомка
генерала 1812-го года), превращённая
в коммуналку, чуть не во всю глубину
проходного дома (9 семей, 11 комнат,
28 человек); после ремонта (1965—66) была
разбита на отдельные квартирки, где нам
с матерью досталась 24-метровая,
с соседкой-парикмахершей (отдав ей комнату
жены в конце староневского, мы оказались
в отдельной семейной квартире, с матерью)
что и позволило мне безобразничать
с поэтами, выпивками и выставками
Среди постоянных посетителей
Кузьминского были десятки художников
и поэтов, в том числе Юрий Алексеев, Александр
Арефьев, Анатолий Белкин, Василий Бетаки, Дмитрий
Бобышев, Тамара Буковская, Анатолий Васильев,
Яков Виньковецкий, Юлия Вознесенская, Владлен
Гаврильчик, Глеб Горбовский, Михаил Ерёмин,
Владимир Кривошеев, Виктор Кривулин, Сергей
Кулле, Борис Куприянов, Александр Кушнер,
Валентин Левитин, Олег Лягачев, Валерий Мишин,
Александр Морев, Владимир Овчинников, Олег
Охапкин, Юрий Петроченков, Евгений Рухин, Виктор
Соснора, Сергей Стратановский, Владимир Уфлянд,
Петр Чейгин, Виктор Ширали, Владимир Эрль,
москвичи Василий Аксенов, Александр
Величанский, Венедикт Ерофеев, Юрий
Кублановский, Слава Лён, Генрих
Сапгир, Ольга Седакова.
курсивом выделены бывшие по одному-два
раза, жирным — которых я отродясь
и в глаза не видел
кто мне «назвал этих гостей» — ума
не приложу
Летом 1972* Кузьминский при участии** Бориса
Тайгина выпустил сборник стихотворений
14 поэтов «Живое зеркало: Второй этап
ленинградской поэзии»*** с предисловием Давида
Дара. Этот сборник стал первым опытом
поэтической антологии в ленинградском
самиздате, выдержал несколько переизданий
и имел широкое распространение.
В 1975 Кузьминским был подготовлен сборник
прозы 23 неофициальных авторов «Лепрозорий-23».
* в феврале 1973, далее в 74-м
** не участвовал никак, но мне для
Бореньки не жалко
*** о «зеркалах» (коих было — 4, начиная
с сюзанниного, 1972) — надоело и говорить:
5 поэтов, 12 поэтов («алипиевская антология»,
1973) и 2 «возрастных», по 14 (1973—74); 5-е
зеркало, «юг» — было составлено,
но недосостоялось (нехватало Б.Фалькова)
и было оставлено в доработку ю.вознесенской
и н.лесниченко
В 1973 Кузьминский организовал
на психологическом факультете ЛГУ первую
«Экспериментальную выставку графики-фото».*
Вторая подобная выставка в начале
1974 состоялась у него дома. В течение
лета** 1974 в его квартире продолжалась
выставка 23 художников-нонконформистов,
которую посетило не менее тысячи человек.
Экспозиции у Кузьминского, наряду с ранее
состоявшейся выставкой в Кустарном переулке
в мастерской Владимира Овчинникова (1971),
сыграли важную роль в процессе консолидации
художников накануне выставочного прорыва
в 1974—75.
* выставка именовалась «выставка графики
и фотографии» (поскольку вместо забздевших
и слинявших В.Левитина и Л.Авидона — мне
пришлось бросить в прорыв фотографов),
13 участников, включая 5-летнюю Доротею
Шемякину (тогда гениальную)
** выставка «23-х» открылась сразу ПОСЛЕ
сентябрьской, «бульдозерной», как антитеза;
за ней — выставка 13-ти фотографов
«под парашютом»; далее — «образ меня
в современном искусстве», «однодневная
выставка 4-х лидеров" (рухин, жарких,
леонов, овчинников); с сентября
по весну — выставки шли одна за другой
Летом 1975 Константин Кузьминский эмигрировал,
предварительно нелегально переправив
за границу множество рукописей
и микрофильмов обширного собрания
поэтического самиздата. Это собрание послужило
основой для выпущенной им в Ньютонвилле
(штат Массачусетс) многотомной (9 томов объемом
по 800—900 страниц) антологии новейшей
русской поэзии «У Голубой Лагуны», снабженной
большим числом сопроводительных текстов,
фотографий и репродукций (составителем этой
антологии считается* также Григорий Ковалёв —
слепой с раннего детства ценитель
и собиратель поэзии, прозванный за свою
феноменальную память «Ходячим магнитофоном»**).
«Голубая Лагуна" стала естественным
продолжением самиздатской деятельности
Кузьминского, сохранив характерные черты
ленинградских машинописных сборников.
* не «считается», а намеренно
и сознательно указан мною, поскольку с ним
мы и начинали всю эту бодягу в начале 60-х
** о «памяти» Григория
Ковалёва (отсутствовавшей начисто) —
см. в томе 1-м моей (нашей) антологии;
парашу пустил витюша кривулин (дошло до того,
что цитируется-рекомендуется на сайте
информатики); «бродячим магнитофоном» назвал
я сам себя, узаконил в заглавии статьи —
Миша Трофименков («Смена», ок. 1988)
Кузьминский одним из первых осознал
значение неофициальной культуры, понял
необходимость ее внимательного изучения
и сохранения. Его общественная деятельность
во многом способствовала установлению тесных
связей между художниками и литераторами, что
стало важной особенностью неофициальной
культуры Ленинграда.
… более примечаний не имею (о себе);
об остальных — вероятно, с той же
достоверностью
шнейдерман бывал у меня с января 1961,
эрль — с 1967—68(?), дэдюлина (обкарнавшего*
мою статью о бродском) — нэ знаю
* сняв вполне невинное примечание:
«а на нобелевском фото — бродский похож
на собственную бабушку»
(эссе «лауреат эрики», «русская мысль", дату
не помню — к нобелю)
АКАДЕМИКОВ — НА ФОНАРЬ!
(24 июня 03)
P.S. емельный базар по поводу присланной
мне пару лет назад парашной
биографии (б.и.ивановым, б.останиным
и г.донским) — лень искать, а на сайте
НЛО — приводится только вступление к этой
энциклопудии
более гг. составители — ничем у меня
не поинтересовались, что и привело
(вероятно и у в.и.эрля — тоже,
ограничившись «малой садовой»)
что характерно
/неокончено за бесконечностью, 25 июня 03/
