Software error:

Русская дизайн-графика: прошлое и настоящее

Дизайн-графика — вид искусства весьма востребованный и модный. Есть свои классики, есть биеннале, есть учащие и учащиеся этому нелегкому делу. К примеру, в Санкт-Петербургском государственном университете на филологическом факультете существует кафедра графического дизайна, выпускающая профессиональных дизайн-графиков. А недавно в Москве завершилась очередная «Золотая пчела» — международная биеннале графического дизайна… Решив использовать этот повод, мы попросили Константина Старцева и Тамару Левандовскую, профессиональных графических дизайнеров и преподавателей кафедры графического дизайна Санкт-Петерургского государственного университета , рассказать о себе, о русской дизайн-графике, о «Золотой пчеле»…

Ольга Хорошилова: Константин, когда Вы начали профессионально заниматься дизайн-графикой?

Константин Старцев: В 1977 году я закончил Высшее художественно-промышленное училище им. Мухиной, кафедру графического дизайна, а до поступления и после окончания училища работал в институте технической эстетики (ВНИИТЭ). С 1977 года работаю как дизайн-график, участвовал в многочисленных выставках . Сейчас же, в силу того, что занимаюсь преподаванием, в основном выступаю в роли организатора, куратора, вдохновителя студенческих выставок нашей кафедры. За эти пять лет их было 12. Кстати, помимо дизайн — графики, занимаюсь живописью, поэтому выставлялся и как художник, к примеру, в Соединенных Штатах Америки. Там же принимал участие в ворк-шопе Энтони Каро.

О. Х.: А как состоялось Ваше с ним знакомство?

К. С.: В 1992 году я был приглашен в Нью-Йорк в в интернациональную группу художников, которой руководил знаменитый английский скульптор Энтони Каро, состоявшую из 30 живописцев и 10 скульпторов. Я был единственным представителем Советского Союза. Собрались художники со всего мира. В течение двух недель просто работаешь, пишешь живопись, при условии, конечно, что ты два или три полотна оставляешь им. Я, кстати, там занимался абстрактной живописью. Каждый вечер из Нью-Йорка приезжали искусствоведы и читали лекции, потом все собирались у Каро дома. В конце второй недели по итогам проделанной работы была выставка, на которой присутствовало много галерейщиков и разного непонятного народа. Все ходили, смотрели, оценивали. Кстати, именно там, в Штатах, я впервые увидел настоящее современное искусство: скульптуру, живопись, перформансы. Ну а через год в Америке состоялась моя персональная выставка.

О. Х.: А как можно было стать профессиональным дизайн-графиком?

К. С. Наш путь был таков: конечно, сначала надо было учиться в Высшем художественно-промышленном училище им. Мухиной, получить высшее образование. Потом профессиональная работа. Самым лучшим и интересным местом для работы дизайн-графика тогда был Комбинат графического искусства при Союзе художников СССР. Вскоре после окончания Мухинского училища мы попали туда и проработали там 15 лет — с 1980 по 1995 год.
15 лет находиться в супер профессиональной среде и каждую неделю обсуждать свою работу с лучшими графиками страны явилось той настоящей школой графического дизайна которая до сих пор является основой нашей профессиональной деятельности. Кстати, тогда, чтобы иметь возможность свободно заниматься творчеством и не ходить каждый день на работу на завод, обязательно нужно было являться членом Союза художников.

Тамара Левандовская: Комбинат графического искусства был образован при Союзе художников. Там мы получали заказы, работали и сдавали нашу работу совету, состоящему из высокопрофессиональных художников.

О. Х.: А какие были требования к работам?

Т. Л.: Требование было всего лишь одно — высокий профессиональный уровень. Обычно в художественный совет входили 8 лучших дизайн — графиков. Для нас работа в этом комбинате была прекрасной школой, так как фонд представлял собой замкнутый кастовый коллектив профессионалов, знатоков своего дела. Дизайн-графика тогда вообще была самой авангардной, прогрессивной, не подверженной идеологии, и была ближе всего к формальному искусству. Нас никто особо не трогал, никакой давящей идеологии не было.

О. Х.: Что за эти 15 лет было Вами создано?

Т. Л.: Из главных работ можно назвать плакаты для спектаклей Малого театра оперы и балета имени Мусоргского и Мариинского (Кировского) театра, где главным балетмейстером в то время был Олег Виноградов, известный постановщик-новатор. Плакаты «Жизель», «Браво, Фигаро», «Щелкунчик», «Гусарская баллада», «Собор Парижской Богоматери" в постановке Ролана Пети.

К. С.: Всего не перечислить. Помню, что было такое время, когда мы целый год каждую неделю сдавали работы…

О. Х.: Существуют ли петербургская и московская школы дизайн-графики?

К. С.: Я считаю, что никаких школ на европейском уровне с 20-х годов у нас не было и нет. Рано еще говорить про школы. Дизайн- графика в нашей стране только возрождается.

Т. Л.: Я думаю, что сейчас отличий московской дизайн-графики от питерской, действительно, не видно, но раньше они были. К примеру, ленинградский театральный плакат был намного тоньше, графичнее.

К. С.: Сейчас москвичи на голову выше нас в профессиональном смысле. Объясняется это очень просто. Вся русская дизайн-графика, как мне кажется, вышла из дизайна книги, а большинство издательств было, как известно, в Москве. И там сформировались такие художники, как Трофимов, Жуков, Аникст, Кошкин, Попов и другие великолепные мастера. Ну а, кроме того, в Москве существуют Строгановское училище и Полиграфический институт. В этих учебных заведениях преподавали и преподают известные графики: Май Митурич, Дмитрий Бисти. Кстати, Май Митурич может быть приедет к нам в университет с мастер-классом. Тем не менее, несмотря на приоритет москвичей, о петербургской дизайн-графике, в частности о деятельности нашей кафедры, знают за пределами Петербурга. Ну а западные графики до сих пор питаются идеями русских конструктивистов. Об этом говорил и Нейвилл Броуди, знаменитый дизайн-график. Так что началось все в России, но связь времен, к несчастью, была порвана. Многое было забыто.

Т. Л.: Да, но, кроме интуиции, были и ориентиры, конечно. Русский авангард, а также то современное западное искусство, о котором мы по крохам узнавали из журналов « Project», «Neue Verbung», «Art in America», «Америка», «Novum» и так далее. Мы ходили в библиотеку с кальками и тщательно перерисовывали какие-то наиболее понравившиеся образцы мировой дизайн-графики. Нынешним студентам с информацией намного легче.

К. С.: Дизайн-графика стала очень популярной и интересной для молодежи. Ведь в ней сфокусировались большинство видов изобразительного искусства: живопись, графика, искусство шрифта, скульптура, искусство книги, инсталляция, перформанс…

О. Х.: То, как вы преподаете дизайн-графику, является вашим ноу-хау. Какова же методика преподавания?

К. С.: В двух словах — если это можно назвать методикой, то это совместный творческий поиск преподавателей и студентов. Известно, что в мире существуют школы обучения химии, физики и так далее. Общей, одинаковой для всех школ методики преподавания дизайн-графики не существует, так как каждая страна, каждая школа имеет свой взгляд на преподавание этой дисциплины, да и сама динамика развития и расширение областей применения графического дизайна очень интенсивная. К тому же, как известно, методика — это сам преподаватель. Когда в 2000 году собирались все ведущие руководители учебных заведений мира по дизайн-графике и обсуждали способы преподавания этого предмета, выяснили, что никакой единой методики нет, что роль педагога — подсказывать, направлять, ставить проблемы и вместе со студентами их решать. И в этом, наверное, главное в нашей методике. Конечно, есть учебный план, но то, что делаем мы и наши студенты — это увлекательная творческая работа. Мы организуем выставки, так как студенты должны видеть свои работы, оценивать их со стороны, соревноваться. Это очень важно.

Т. Л.: К примеру, в прошлом году на третьем курсе одной из тем была «Любовь», в позапрошлом — «Мужчина — женщина». Темой этого года стал «Терроризм».

О. Х.: Вы предлагаете достаточно экстерьерные, социальные темы. Почему?

К. С.: Потому, что они актуальны и понятны студентам. Предлагается найти визуальную метафору, образ. Нужно пытаться их искать и находить. К примеру, когда мы предложили тему «Любовь», надо было, прежде всего, ответить на вопрос «какая любовь!»

Т. Л.: … И просто поразились. Оказалось, в работах наших студентов столько любовной трагедии. Мы думали, что у них все хорошо и безоблачно, а там, вместо этого, тернии, разорванные канаты, сердца из булавок…

О. Х.: Вы недавно вернулись с международной графической биеннале «Золотая пчела»? Что представляет собой этот смотр?

К. С.: Фестиваль проходил с 1 по 10 сентября в четырех залах Центрального дома художников на Крымском валу. В 1992 году в Москве группа энтузиастов во главе с Сергеем Серовым, который в свое время окончил ленинградскую Академию художеств кафедру истории искусств, после посещения фестивалей в Брно, Лахте организовали это биеннале. Жюри международное. Подобные смотры чрезвычайно важны для того, чтобы увидеть уровень, высшую планку дизайн-графики. Ведь сейчас, в последнее десятилетие, ею занимаются все, кому не лень. С появлением компьютера все стало намного проще в техническом плане, но при этом халтуры только прибавилось. А такие смотры, как «Золотая пчела», показывают, какого уровня должна быть дизайн- графика. «Золотая пчела» — единственное мероприятие такого рода, проходящее в нашей стране, и ничто ни по составу, ни по уровню жюри не может с ней сравниться. Оно уже вышло на уровень таких всемирно известных смотров, как биеннале в Брно, в Лахте, в Варшаве… Номинаций в этом году было четыре — плакат, типографика, плакат на тему «Терроризм — антитеррор» и студенческие работы. В этом году гран-при получил израильский дизайн-график Давид Тартаковер, представивший серию плакатов на тему «Терроризм — антитеррор».

О. Х.: Ощутили ли Вы разницу уровня западных дизайн-графиков в сопоставлении с российскими?

К. С.: Да, если брать все целиком. Но, если сравнить лучшие их работы с лучшим нашим, то уровни равны. Наша дизайн-графика в лице своих лучших представителей уже вышла на международный уровень. К примеру, москвичи Владимир Чайка, Андрей Логвин, Юрий Гулитов, Юрий Сурков — эти имена уже на слуху. Из Петербурга был, к примеру, Александр Фалдин с тремя плакатами, один из которых получил гран-при на варшавской биеннале 2000 года. Москвичей вообще было очень много. Ну а кроме них, конечно, японцы, французы, немцы, корейцы и так далее. 772 студенческие работы были присланы на выставку, но для экспозиции жюри отобрало только 137.

О. Х.: Работы Ваших студентов попали на выставку?

К.С.: Да. 10 плакатов и 4 больших листа, где были напечатаны около 50 логотипов.